Геополитика и безопасность

ШОС рискует потерять Иран

27.06.2016

ШОС рискует потерять Иран

Одним из главных событий международной жизни на прошлой неделе стал юбилейный 15-й саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Ташкенте. В столице Узбекистана был сделан решающий шаг для вступления Индии и Пакистана в эту организацию. Полноправными членами они могут стать на саммите 2017 года в Казахстане. Следующий на очереди Тегеран. Нет сомнений, что вступление влиятельного Ирана с населением 80 млн. человек придаст ШОС еще больший вес, однако в Ташкенте процедура принятия ИРИ в Организацию не была начата, хотя заявка Тегерана на принятие подана еще в 2008 году. Видимо, иранцами подобная недоброжелательность отдельных стран-участниц ШОС ожидалась, в Ташкент президент Роухани на встречу с главами стран-участниц ШОС не приехал. Иран на саммит отправил министра иностранных дел Джавада Зарифа, который во второй день саммита 24 июня, так и не дождавшись приглашения начать процедуру приема в ШОС, покинул зал заседания, якобы в знак протеста. Так увидит ли ШОС Иран в своих рядах?

Почему Иран до сих пор не стал членом ШОС?

По итогам 15-го саммита ШОС нельзя, к сожалению, говорить о том, что принципиальных возражений в отношении приема Тегерана в Организацию не осталось. Иранцы не скрывают своего разочарования отсрочкой начала процедуры приема их страны в ШОС. Ранее членству Ирана в ШОС мешали санкции ООН в связи с иранской ядерной программой, но этот вопрос с подписанием Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), выполнение которого иранская сторона строго обеспечивает в соответствии с резолюцией 2231 Совета Безопасности, можно считать закрытым. Пришло время определять сроки предоставления ИРИ полноценного права быть равным среди учредителей Организации. Разумеется, дальнейшее развитие событий будет зависеть не только от позиции ШОС, но и от того, как иранцы оценивают потенциальную отдачу от своего участия в деятельности Организации в новом полноценном статусе. На этот счет в иранском правительстве, а тем более в меджлисе, единого мнения нет. Многие считают, что жертвовать своей независимостью в обмен на подчинение коллективному мнению стран ШОС нет смысла. Теперь же у противников иранского участия в Шанхайской организации появились в руках новые козыри для отстаивания такой позиции.

Напомним, что к региональному международному объединению шести стран (России, Китая, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана), созданном в 2001 году, Исламская Республика присоединилась одной из первых в 2005 году, когда в ШОС стали предоставлять статус наблюдателей. У персов есть пословица: «Непонимание порой способно дружбу подменить враждой». Понять логику отказа Ирану в членстве, действительно, сложно. В отношении своего членства в ШОС иранцы вправе задать вопрос учредителям Организации, каким образом с позиций международного права инициированные США санкции смогли помешать таким странам как Россия и Китай решить вопрос о приеме ИРИ в эту международную организацию? Дело в том, что для приема новых членов нужно согласие всех: Узбекистан его не давал, Казахстан колебался, Киргизия выжидала. Одним словом, у Ирана претензии если и могут быть, то не к Москве и не к Пекину, а к другим учредителям ШОС.

Непонимание значения ИРИ для ШОС, естественно, раздражало иранскую дипломатию, вызывало справедливые вопросы к центральноазиатским государствам, опасающимся, скорее всего, дать повод американской администрации для недовольства по поводу дружбы с Тегераном. Других причин, наверное, не было. Хотя вступление в ШОС Индии, Пакистана и Ирана с большой вероятностью будет способствовать понижению роли государств Центральной Азии в этом блоке, что не должно стать препятствием для членства ИРИ.

По своему геополитическому значению, экономическому потенциалу и военно-политическим возможностям Иран был желаемым членом Организации, по крайней мере, ШОС от этого только выиграла бы. Иран - географически самое близкое к Центральной Азии государство, которое играет значительную роль в сфере обеспечения региональной стабильности и безопасности. Тегеран делает много для создания в этом регионе благоприятной обстановки в целях развития взаимовыгодного экономического и культурного партнерства. В современном мире партнерство с Тегераном и на уровне двусторонних отношений и в формате ШОС выгодно государствам Центральной Азии. Однако они традиционно отдают приоритет Турции, которая лидирует в Совете сотрудничества тюркоязычных государств (Азербайджана, Турция, Казахстан, Туркменистан и Киргизия). В ШОС Анкара с 2012 года стала партнером по диалогу. Только диалога у ШОС с турками не получается.

Цена турецкого партнерства сегодня известна. Если ШОС выступает за достижение мира и стабильности на Ближнем Востоке, то Анкара предпочитает идти против российских и иранских инициатив в Сирии, поддерживает Саудовскую Аравию в борьбе против Ирана, ведет гражданскую войну со своими курдами, рискуя получить свою собственную гражданскую войну. Что касается взаимодействия с ШОС, то здесь уместнее говорить о противодействии Анкары коллективным решениям стран-членов Организации.

Так, лидеры ШОС подписали в прошлом году в Уфе декларацию о борьбе с возрастанием масштабов международного терроризма и экстремизма, а семья президента Эрдогана наживается на доходах от незаконной продажи нефти, поставляемой боевиками «Исламского государства», воюет в Сирии не c террористами, а с местными курдами. ШОС призывает к выполнению минских договоренностей на Украине, а турецкие спецслужбы создают там целые зоны подконтрольные исламским экстремистским группировкам, провоцируют энергетическую блокаду Крыма. Одним словом Турция за последнее время сделала слишком много противоречащего коллективным интересам стран-членов ШОС, а по ряду позиций и России. К примеру, Москву не может устраивать турецкое стремление решить вопрос, связанный с добычей и экспортом каспийских энергоносителей в Европу через территорию Турции. Подобное партнерство, к сожалению, в ШОС не находит адекватной оценки.

На наш взгляд, извлечь на примере Турции уроки из неразборчивого подхода к предоставлению статуса «партнера по диалогу» руководству Организации необходимо. В Ташкенте говорили о том, что среди желающих присоединиться к деятельности ШОС в том или ином качестве Сирия, Египет и Израиль. Израиль уже подал заявку на получение статуса партнера по диалогу. Представитель президента РФ в ШОС Бахтиер Хакимов объяснил, что это обращение принято с удовольствием, оно будет прорабатываться. Видимо, при этой «проработке» в первую очередь обратить внимание нужно на очевидное: Иран и Израиль за одним переговорным столом вряд ли согласятся находиться. Впрочем, как и Дамаск с Тель-Авивом. Получается, что выбирая географически удаленный от зоны действия Организации Израиль в качестве нового партнера, ШОС тем самым сделает невозможным дальнейшее участие в своей деятельности Тегерана. Нужен ли Организации подобный приток «свежей крови»? Есть ли вообще необходимость увеличения численного состава стран-партнеров по диалогу ШОС? Что это дает? Отметим, что международный авторитет Организации от этого напрямую не зависит, важнее результаты деятельности, которые пока никак не выйдут на желаемый уровень. К примеру, влияние ШОС на энергетическую безопасность азиатского региона остается малозаметным.

Иран и Энергетический клуб ШОС: кто кому нужнее?

Отметим, что Энергетический клуб ШОС собирается создать новую систему энергобезопасности азиатского региона, этого хотят Россия и Китай. В Организации хотели бы объединить усилия, входящих в Клуб стран для моделирования азиатского энергетического рынка. Энергетический клуб ШОС собирается создать новую систему энергобезопасности азиатского региона, этого хотят Россия и Китай. Эксперты считают, что объединение усилий, входящих в Клуб стран, будет способствовать моделированию азиатского энергетического рынка. Напомним, что Энергетический клуб начал свою деятельность в 2013 году по инициативе России и Китая. Меморандум о создании этой организации наряду с РФ и КНР подписали Афганистан, Беларусь, Монголия, Индия, Казахстан, Таджикистан, Турция и Шри-Ланка. Возможно подключение к Клубу Узбекистана, Пакистана, Бангладеш и Вьетнама. Именно эти страны призваны укреплять диалог энергетических рынков стран ШОС. Россия здесь на правах одного из ведущих производителей энергетических ресурсов, Китай - в качестве крупнейшего потребителя. Как можно регулировать подобный энергетический рынок без консультаций с Ираном?

Доказанные запасы нефти в Иране составляют порядка 134 млрд. баррелей (включая недавно открытые месторождения Хушк и Хоссейние в провинции Хузестан). Доля Ирана в мировых запасах оценивается в 10%. В общей сложности в Иране разведано 40 действующих месторождений, из них 27 расположены на суше и 13 на шельфе. Перспективные залежи углеводородов есть и на шельфе Каспийского моря. Следует особо подчеркнуть, что большая часть 6 нефтегазовых бассейнов все еще до конца не исследована. Иранцы свои ресурсы берегут, сроки окончательной разведки будут зависеть от цен на нефть в ближайшее десятилетие.

В этом году Иран постепенно наращивает потерянные из-за санкций нефтяные мощности и активно увеличивает свое присутствие на мировых рынках, восстанавливая утерянные ранее партнерские связи. Одним из важных покупателей иранской нефти сегодня является Китай, согласно статистике таможенной службы КНР, в мае импорт сырой нефти из Ирана в КНР, по сравнению с данными за аналогичный период прошлого года, увеличился на 19,5 процентов. Причем уже в июне этого года Иран вышел на объем поставок в районе 619,3 тыс. баррелей нефти в день. Для сравнения: Россия за тот же период экспортировала в Китай 1,24 млн. баррелей нефти, ничего не потеряв от увеличения иранского экспорта. Впрочем, не влияет на продажу нефти из России и общий экспорт иранской нефти, который приближается к досанкционному уровню и составляет порядка 2,5 млн. баррелей в сутки. Это означает только одно - страна вновь возвращает свою долю рынка поставок «черного золота». Причем упор сделан на Азию, где основными покупателями являются Индия, Китай, Южная Корея и Япония.

Есть ли возможность регулировать энергетический рынок этих стран через механизм Энергетического клуба ШОС? Пожалуй, только в отношении Китая, с которым у Ирана налажено широкомасштабное торгово-экономическое сотрудничество на двусторонней основе. Принятая в начале этого года программа по развитию отношений и расширению торговли между ИРИ и КНР, рассчитанная на 25 лет, призвана привести к увеличению товарооборота между двумя странами уже за 10 лет до 600 млрд. (!) долларов. Намечены 17 совместных проектов, в том числе в области строительства железных дорог и автомагистралей, а также металлургии, автомобилестроения, электроэнергетики, инжиниринга, высоких технологий, горнодобывающей отрасли. Здесь важно отметить договор о сотрудничестве в нефтегазовой сфере, в рамках которого в Китай будут экспортироваться иранская нефть и газовые конденсаты, китайские компании получат доступ к разведке и развитию нефтяных и газовых месторождений в Иране, производству оборудования, смогут инвестировать в нефтеперерабатывающие и нефтехимические проекты в Иране. Россия может обижаться и на Китай, и на Иран, но стоит ли? Для Пекина интересы своей державы всегда были на первом месте, так остается и в китайской позиции по развитию ШОС. Все вопросы энергетического сотрудничества с Ираном Поднебесная предпочитает решать без Энергетического клуба ШОС, где пока есть механизмы только обсуждения сложившейся ситуации, но не регулирования энергетической политики региона.

ШОС – Иран и «Шёлковый путь XXI века»

Помимо энергетического сотрудничества Пекин в отношениях с Тегераном большую ставку делает на транспортные проекты. Опять же мало интересуясь мнением ШОС. Китайское руководство отвело Ирану ключевую роль в реализации плана «Один пояс и один путь», который призван создать единое рыночное пространство от Китая до Центральной Азии и Ближнего Востока. В Поднебесной его называют «Шёлковый путь XXI века». Отметим, что этот проект имеет отношение к ШОС пока лишь в географическом смысле, но не в организационном, а тем более инвестиционном. Правда, государства-члены ШОС поддерживают инициативу создания экономического пояса Шелкового пути, выдвинутую председателем КНР Си Цзиньпином. Эта инициатива в значительном степени совпадает с национальными стратегиями экономического развития стран ШОС и стран, расположенных вдоль экономического пояса Шелкового пути.

Тем не менее, Китай предпочитает действовать больше самостоятельно, договаривается с заинтересованными странами в двустороннем формате без оглядки на Россию, а Иран китайская инициатива в целом устраивает. Тем более что Китай и России подписали соглашение о состыковке экономического пояса Шелкового пути с Евразийским экономическим союзом, которое не противоречит экономическому сотрудничеству в рамках ШОС. Наоборот, ШОС является крупнейшей платформой для соединения Экономического пояса Шелкового пути и Морского шелкового пути 21-века с Евразийским экономическим союзом. Как видно, двустороннее и многостороннее сотрудничество дополняют друг друга. В настоящее время всё больше стран поддерживает и понимает эту новую идею о сотрудничестве.

Не случайно, в Тегеране склонны верить, что Китай и в транспортных вопросах ставит экономическую целесообразность выше геополитического величия, а транзит грузов через иранскую территорию может стать выгодным. Ведущая роль в создании межконтинентальной транспортной инфраструктуры принадлежит Китаю, правительство которого еще в марте 2015 года анонсировало восемь «экономических коридоров», соединяющих Китай со всеми соседними регионами: Юго-Восточной, Южной и Центральной Азией, а также - с Европой, Ближним Востоком и Северной Африкой. МИД Китая заявил в мае, что сейчас в орбиту этой инициативы уже вовлечено 70 стран и число их растет. В специально ориентированных на Шелковый путь 25 фондах и банках сейчас сконцентрировано более триллиона долларов.

«Коридор» из Китая через Центральную Азию на Ближний Восток вполне вписывается в иранские национальные проекты по строительству и модернизации транспортных путей от Мешхеда на границе с Афганистаном до западных границ с Ираком. На этом фоне реализация китайского проекта, который не является проектом нескольких дорог, а предусматривает взаимосвязь международных телекоммуникаций, взаимную стандартизации, изменение торговых и таможенных правил, в Иране оценивается уже сейчас как фундамент возможного экономического бума в стране. Ожидается, что эта транспортная артерия облегчит транзитные перевозки из Китая и Центральной Азии через Иран, позволит увеличить торговый оборот и простимулирует финансовое и инвестиционное сотрудничество со странами региона.

Сотрудничество с Китаем в реализации этого проекта не означает отказа Ирана от дальнейшего развития международного транспортного коридора Север-Юг, который так и не заработал даже на 30 процентов. В эти дни Азербайджан и Иран рассматривают три варианта финансирования строительства железной дороги Решт - Астара - части транспортного коридора Север-Юг, который призван соединить Северную Европу с Юго-Восточной Азией. Это связующее звено для соединения железных дорог Ирана, Азербайджана, России, а также для расширения доступа в Европу. Протяженность этого участка не более 200 км, а переговоры по достройке однопутной железной дороги затянулись на 20 лет. Может быть не выгодно России? Вряд ли. На первом этапе по маршруту Север-Юг планируется ежегодно транспортировать 5 млн. тонн грузов, а в дальнейшем - более 10 млн. В начале августа ожидается визит в Азербайджан президента Ирана Хасана Роухани, стороны обязались подготовить необходимые документы и протоколы по оказанию финансовой помощи по этому участку, которые будут подписаны между двумя странами.

*******

Программа расширения ШОС обязательно должна включать Иран. Принятие Исламской Республики в ряды ШОС в будущем расширит возможности Организации, которая в этом случае будет объединять свыше 60 процентов от всей территории Евразии, примерно 45 процентов населения нашей планеты, его участниками будет производиться более 19 процентов мирового ВВП. Совокупный объем ВВП стран ШОС после принятия Дели и Исламабада увеличится почти в два раза, до 20 трлн. долларов. Ключевым элементом также станет объединение инфраструктуры узловых центров Евразии и Ирана, являющегося ведущим государством региона с огромным энергетическим, индустриальным и научно-техническим потенциалом. Опасения, высказываемые в секретариате ШОС о том, что присоединение двух новых государств (Индия и Пакистан), а если еще будет третье (Иран), потребует очень точной переналадки всего механизма сотрудничества, не должны помешать полноправному членству ИРИ в Организации.

С 2005 года Иран участвует в работе ШОС, заявка Тегерана на принятие уже давно на рассмотрении. После снятия санкций не осталось препятствий для начала процедуры, заявил президент России Путин в Ташкенте. Почему же на 15-м саммите Организации эта «процедура» не была начата? Оправданно ли то, что Исламская Республика после саммита в Ташкенте сможет присоединиться к ШОС не ранее средины 2018 года? При таком сценарии "ташкентская задержка" ставит под сомнение перспективу реализации представленной президентом России на Петербургском международном экономическом форуме инициативы по созданию континентального Евразийского партнерства с участием Ирана. И в этом российском проекте, одобренным Пекином, появляется риск остаться без Исламской Республики.

Источник: http://www.iran.ru/news/analytics/101026/ShOS_riskuet_poteryat_Iran

Оставьте Ваш комментарий / Другие комментарии

В разделе "Новость дня"
  • 0
  • 327
  • 0
  • 327
  • 0
  • 405
Новости
Парламентская делегация Туркменистана приняла участие в Невском экологическом конгрессе

Делегация Меджлиса (парламента) Туркменистана приняла участие в III Невском экологическом конгрессе, который состоялся в Таврическом дворце Санкт-Петербурга. Форум, прошедший под девизом «Экологическое просвещение – чистая страна», был организован Межпарламентской ассамблеей государств – участников СНГ, Советом Федерации Федерального Собрания России и Министерством природных ресурсов и экологии РФ.

  • 0
  • 334
В разделе "Новости"
  • 0
  • 347
  • 0
  • 524
  • 0
  • 507
Энергетика и инфраструктура
Казахстан и Россия примут участие в глобальном проекте «Шелковый путь»

На саммите в Пекине «Один пояс – один путь», посвященном проекту создания транспортного коридора «Шелковый путь XXI века» (далее – «Шелковый путь»), президент России Владимир Путин пообещал самое активное участие России в данном проекте. Напомним, что этот проект, инициированный Китаем, создается в целях экономического развития и торговли между Европой и Азией. О своем участии в проекте, кроме Китая и России, ранее заявили Индия, Иран, Казахстан, Монголия, Пакистан, Мьянма, а также возможно участие Польши и Нидерландов. Проект предполагает создание нескольких транспортных коридоров, которыми товары и сырье, произведенные азиатскими странами-участниками проекта, будут доставляться как в Европу, так и в другие страны Азии и Ближнего Востока. В частности, один из важных сухопутных транспортных коридоров планируется проложить из КНР в восточную Европу через территории Монголии, Казахстана и России, также запланирован сухопутно-морской коридор из КНР в Европу через Южно-Китайское море и Индийский океан, а также через часть территории северной Африки и Средиземное море.

  • 0
  • 532
Интеграционные процессы
Россия, Иран

Экономика Ирана демонстрирует признаки выздоровления перед важными для страны выборами. Действующему правительству во главе президента Хасана Роухани (в Иране посты премьер-министра и президента совмещены) в течение года после снятия «калечащих санкций» Запада удалось улучшить практически все макропоказатели иранской экономики.

  • 0
  • 1004
Геополитика и безопасность
Россия, Казахстан

По мнению казахстанских экспертов, между Москвой и Астаной наблюдается «коммуникационный разрыв» — казахстанские СМИ в России анализируют редко, а громкие события часто воспринимаются вырванными из контекста.

  • 0
  • 357
Новости института
  • 0
  • 8974
  • 1
  • 5542
  • 0
  • 5534
Точка зрения
Сергей Рекеда

Интервью Azeri.Today c генеральным директором Информационно-аналитического центра по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве при МГУ им. Ломоносова Сергеем Рекеда.

  • 0
  • 968
Колонка редактора
Роль украинского вопроса в текущей американской политике

Если углубиться в прошлое, то можно заметить, что отношения США и Украины на протяжении XX века пережили очень существенную трансформацию, которая, во многом, определялась изменениями роли Соединенных Штатов в мире и, конечно, переменами в статусе Украины. До конца Второй мировой войны США практически не рассматривали Украину как нечто большее, чем просто географическую область в России или СССР, несмотря на то, что в Северной Америке уже существовала крупная украинская диаспора. Это объясняется тем, что США в первой половине 20 в. еще не проявляли заинтересованности в ситуации в Восточной Европе. Более того, изоляционистские настроения в течение 1920-30 гг. и вовсе ставили под сомнение целесообразность вовлечения США в политику Восточного полушария. Уже в ходе Холодной войны, когда США стали глобальной державой с интересами по всему миру, Вашингтон стал внимательнее относиться к перспективам ослабления своего конкурента – СССР за счет национальных противоречий и сепаратизма. Однако, несмотря на принципиальность противостояния, возможность полного государственного распада СССР, ввиду своей непредсказуемости, не рассматривалась в США как наиболее желательная. Даже в кризисные годы «перестройки» в Вашингтоне думали скорее о конфедеративном переустройстве СССР. Отношение к независимости Украины, в этом свете, в США было далеко не таким однозначным, как это могло бы казаться.

  • 0
  • 2019
Экспресс - аналитика
Видео
Архив по дате
Яндекс.Метрика