Колонка редактора

Роль украинского вопроса в текущей американской политике

Сергей Михеев

27.09.2016

Роль украинского вопроса в текущей американской политике

Если углубиться в прошлое, то можно заметить, что отношения США и Украины на протяжении XX века пережили очень существенную трансформацию, которая, во многом, определялась изменениями роли Соединенных Штатов в мире и, конечно, переменами в статусе Украины. До конца Второй мировой войны США практически не рассматривали Украину как нечто большее, чем просто географическую область в России или СССР, несмотря на то, что в Северной Америке уже существовала крупная украинская диаспора. Это объясняется тем, что США в первой половине 20 в. еще не проявляли заинтересованности в ситуации в Восточной Европе. Более того, изоляционистские настроения в течение 1920-30 гг. и вовсе ставили под сомнение целесообразность вовлечения США в политику Восточного полушария. Уже в ходе Холодной войны, когда США стали глобальной державой с интересами по всему миру, Вашингтон стал внимательнее относиться к перспективам ослабления своего конкурента – СССР за счет национальных противоречий и сепаратизма. Однако, несмотря на принципиальность противостояния, возможность полного государственного распада СССР, ввиду своей непредсказуемости, не рассматривалась в США как наиболее желательная. Даже в кризисные годы «перестройки» в Вашингтоне думали скорее о конфедеративном переустройстве СССР. Отношение к независимости Украины, в этом свете, в США было далеко не таким однозначным, как это могло бы казаться.

Нужно отметить, что Соединенные Штаты боялись непредсказуемости развития событий на территории поверженного соперника, об Украине, в частности, говорили как о «второй Югославии». Положение осложнялось тем, что независимая Украина располагала частью ядерного потенциала СССР. Наличие подобного оружия у «непонятной» страны» вызывало беспокойство Вашингтона. Поэтому в первые годы существования независимой Украины ее отношения с США были натянутыми. Американская сторона жестко требовала от украинского руководства отказаться от ядерного оружия. Только в 1994 г. вопрос был урегулирован при участии России. США и Россия, лишая Украину ядерного оружия, взамен взялись гарантировать ее безопасность. Таким образом, первостепенный вопрос, касавшийся роли Украины в системе глобальной безопасности, был решен.

В то же время, стали возникать и другие проблемы. Украина, как и другие республики бывшего СССР, переживала период трансформации экономики и политической системы, строя собственный рынок и утверждая демократические институты. Естественно, что, находясь в начале этого пути, страна испытывала трудности. И в первые годы американо-украинские отношения в области экономики сводились к предоставлению молодому государству финансовой помощи и всемерной поддержке развития демократии. К концу 1990-х гг., однако, положение изменилось. Украина оформилось как государство и в политическом, и в экономическом смысле. Поэтому в Вашингтоне стали предъявлять новые требования к отношениям с Украиной. США больше не устраивал режим предоставления помощи – американский бизнес хотел получать доход от экономических отношений с Украиной. Проявились и недостатки украинской политической системы. Хотя Украина признавалась одним из лидеров по темпам развития демократии на постсоветском пространстве, в США в этом смысле также ожидали большего.

Подобное развитие событий в США не рассматривали как желательное. Тем не менее, международным наблюдателям пришлось признать, что выборы 2010 г. были честными. Более того, в этом смысле был отмечен прогресс по сравнению с 2004 г. Делая хорошую мину при плохой игре, американские официальные лица и пресса старались сместить акценты и подчеркивали, что поражение лидеров «Оранжевой революции» не значит поражение ее ценностей. То, что украинцы свободно избрали того президента, с которым связывали свои надежды в момент выборов, ставилось в заслугу «Оранжевой революции. Главным результатом выборов с точки зрения американо-украинских отношений, однако, стало другое. Они показали, что Украина по-прежнему не определилась ни с внешнеполитической ориентацией, ни с перспективами внутреннего развития. Иными словами, США вновь приходилось ждать, когда Украина станет более предсказуемым партнером, без чего ее спешная интеграция в евроатлантические структуры была бы рискованной. Поэтому, формируя свою политическую линию в отношении Украины, США в 2010 г. предпочитали апеллировать к прежним, мало к чему обязывавшим установкам. Госдепартамент США по-прежнему отмечал геостратегическую роль Украины, представляющую собой «мост» между Европой и евразийским пространством.

За этим утверждением, однако, мало что стояло, так как в реальности к востоку от Украины располагается не абстрактная «Евразия», а Россия, которая, при своих размерах, вовсе не равнозначна Евразии и сама является не менее важным «мостом» между Евросоюзом и азиатскими государствами. Действительно, Украина играет существенную роль в отношениях между Россией и ЕС как транзитер российского газа, но это сотрудничество вовсе не исчерпывается энергетикой. В отношении стратегического партнерства между США и Украиной тоже не все гладко. С одной стороны, Государственный Департамент США и посол США в Киеве заявляют, что стремятся поддерживать эти отношения и держат для Украины «открытые двери» для вступления в НАТО. В то же время, Вашингтон подчеркивает, что не существует противоречий между стратегическим партнерством с Украиной и хорошими отношениями с Россией. В целом, это соответствует концепции многовекторного партнерства, которой придерживаются США в своей глобальной политике. Тем не менее, интеграция Украины в евроатлантические структуры, если и не является антироссийским актом, то, во всяком случае, влечет за собой некоторую напряженность между Россией и США. Не стоит забывать и о том, что Украина является соседом России, и резкая перемена в ее внешнеполитическом курсе будет болезненно воспринята как Кремлем, так и консервативно настроенной частью российского общества, живущей стереотипами времен Холодной войны. Нельзя закрывать глаза и на то, что вступление Украины в ЕС и НАТО объективно сократит ареал военно-экономического влияния России — порвутся важные производственные связи, сомнительным станет будущее военно-морской базы в Севастополе. Такие перемены России будет весьма трудно рассматривать как позитивные.

Попадает под удар и гуманитарное сотрудничество, в частности, способствование со стороны США развитию демократических институтов в Украине. Этот момент можно считать одним из самых спорных, так как он имеет несколько важных подводных камней. Во-первых, демократизм любого общества зависит не от внешней помощи, а определяется его уровнем и вектором развития. Во-вторых, он предполагает демократию как единственно «правильную» форму социальной организации. В-третьих, оценки демократизма того или иного правления могут быть политически ангажированы. Все это ведет к тому, что трудно указать на очевидную границу между «способствованию развитию демократии» и вмешательством во внутренние дела государства, что признается недопустимым со стороны самих США. К тому же, «развитие демократии» очевидно предполагает борьбу с проявлениями «недемократических» форм управления и организации общества, которые воспринимаются как пережитки советского прошлого, от которых Украина, тем не менее, избавляется успешнее России. Поэтому и развитие демократии на Украине тоже может восприниматься как некий цивилизационный сдвиг от недемократической России к демократической Европе.

Возвращаясь в день сегодняшний, нельзя не упомянуть о той патовой ситуации, в которой находится нынешняя Украина, и о тех негативных чертах, которые придется учитывать Вашингтону при продвижении своей украинской стратегии. Так, материальная база и вообще инфраструктура украинской экономики, что называется, далека от совершенства. Вопросы возникают по целому ряду отраслей и аспектов американо-украинских взаимоотношений. Опасения украинских экспертов в том, что сельскохозяйственные угодья Украины будут переданы американскому агробизнесу, разбиваются о реальность. В этом отношении, очевидно, берется образ Украины как «житницы» Европы, «сельскохозяйственного гиганта», который давно уже стал устойчивым стереотипом, однако США (да и Запад в целом) не нуждаются в украинской агропродукции, так как сами вполне удовлетворяют свои потребности. Что касается бизнес-сотрудничества, то оно, по признанию специалистов, оставляет желать лучшего. Американские предприниматели ожидают от украинских властей снижения налогов, создания более прочной законодательной базы, защищающей интересы бизнеса, борьбы с коррупцией. Пока всего этого не наблюдается.

В этой связи, как представляется, преобладающей сферой американо-украинских отношений может стать энергетика. США стремится помочь Украине реогранизовать энергетическую систему, сделав ее более прозрачной, экономной и ориентированной на потребителя. В 2010 г. ожидалось, что Украина сможет снизить потребление природного газа более чем наполовину. В то же время, это направление имеет очевидный политический подтекст, содержание которого сводится к снижению энергозависимости Украины от России. Представители Крыма, к примеру, указывают на то, что вся газотранспортная система страны с момента подписанияосновного соглашения о финансовой помощи должна будет безвозмездно перейти в собственность американской компании Chevron. Кроме того, критически настроенные по отношению к нынешнему киевскому правительству спикеры высказывают предположения, что основные промышленные мощности страны (Мариупольский, Запорожский и Днепропетровский металлургические комбинаты) будут обязаны передать 50% акций компаний в собственность европейским, а не американским корпорациям. Этот факт способен дополнительно обусловить столкновение на украинском рынке интересов Брюсселя и Вашингтона. Не секрет, что помимо прочего, на газотранспортную систему Украины имеет виды Германия; уже существуют соглашения в области добычи углеводородов с Италией и Францией, а Польша планирует заявить свой интерес в области сельского хозяйства.

Еще более напряженной остается ситуация в финансовой сфере. Как известно, США продолжает оставаться самым большим держателем украинских гособлигаций (на сумму 29,7 млрд. долларов). Россия только на втором месте с 17,3 млрд., еще сильнее США уступают Китай (3,1 млрд.) и ЕС (1,5 млрд.). В текущем году только по внешнему долгу Украина обязана выплатить 7,2 млрд. долларов, а также погасить дефицит текущего бюджета еще в 6 млрд. долларов. В виду острой потребности большой суммы средств здесь и сейчас президент В. Янукович не стал связываться с европейскими структурами и МВФ (требовавших в качестве обмена жесткую либерализацию экономики), а обратился к России, которая приобрела украинские евробонды на сумму 15 млрд. долларов, первый транш в 3 млрд. уже прошел. При этом, как известно, пока двухлетние бонды на эту сумму находятся в обращении, согласно договоренности Украина обязуется соблюдать такой ковенант, когда «общий объем госдолга и долга, гарантированного государством», не превышает 60% от годового номинального ВВП страны. Если к началу текущего года соотношение «долг к ВВП» колебалось около 40-41 %, то в связи с резкой девальвацией гривны из-за февральско-мартовских событий ее курс «просел». Поэтому, если раньше, по оценке аналитиков из Международного института финансов, Украина могла получить вплоть до 25 млрд. долларов в качестве финансовой помощи, то теперь эксперты сомневаются в этой цифре, называя вдвое меньшую. В случае перекоса коэффициента Москва может потребовать досрочной выплаты всех денег, и Киеву придется рассчитываться деньгами МВФ. При этом, как высказался бывший заместитель главы финансового ведомства США Пол Робертс, принятие кредита от МВФ поставит Украину в очень жесткие условия: это и урезание бюджетных расходов, и повышение цен на импорт (включая природный газ), и обесценивание валюты. В противном же случае стране ничего не останется, как объявить дефолт. Теоретически вероятно, что новое киевское правительство обратиться к концепции «одиозных долгов», согласно которой, заклеймя прежнюю власть, можно отказаться от ее долгов. Таким образом в свое время большевиками были аннулированы долги царского и Временного правительств после Октябрьской революции в России. Однако эта концепция очень уязвима, и ее метафизические категории едва ли будут восприняты кредиторами.

Со всем этим наследством придется иметь дело Вашингтону, которого в российских СМИ нередко называют главным дирижером ситуации. При этом, накануне событий конца 2013-начала 2014 гг., Украина не выглядела страной, готовой занять однозначную позицию в отношениях с США. Расстановка ее внутренних сил не позволяла сделать окончательный выбор в ту или иную сторону. Между тем, именно этого США ждали и ждут от Украины, так как не могут рисковать, интегрируя в евроатлантические организации страну, чье общество так и не пришло к консенсусу относительно этого вопроса. Не все стабильно и в самих США: республиканская партия резко критикует все действия президента Обамы, начиная с поднятия «потолка» госдолга в октябре 2013 г. и заканчивая недавним скандалом с АНБ. Под удар попадает большинство мероприятий нынешней администрации. В этой связи логично, что, как уже говорилось, внятные оценки украинских событий со стороны Госдепа пошли только с февраля с.г., часто оборачиваясь демагогическими заявлениями. В настоящий момент США имеют для действий достаточно узкий коридор, по большей части эти экономические рычаги. Так, по результатам опроса, проведенного в стране, как сообщает The Washington Times, только 12 % американцев разделяют идею вооруженного вмешательства в украинские события, хотя, при этом, 43 % опрошенных высказывают согласие с проводимой политикой в отношении Украины. Так, Киеву может быть представлен заём на сумму от 1 до 1,6 млрд. долларов, голосование пройдет, по некоторым данным, не ранее 24 марта, одновременно в Вашингтоне отказались от проведения военной операции. То, что США, возможно, придется действовать на этом направлении в одиночку, указывает и тот факт, что, по заявлению министра С. Лаврова, европейские партнеры предложили России и США напрямую найти пути урегулирования ситуации на Украине и «нащупать какие-то подходы, которые будут приемлемы для всех». Насколько продвинется этот диалог, покажется время. Тем не менее, ясно, что украинская стратегия США, в свете представленных аспектов и закономерностей, не является такой прямолинейной, какой ее представляют и позиционируют.

ПРОГНОЗ

В краткосрочной перспективе американское руководство, как и раньше, столкнется с проблемой правильной оценки тех процессов, которые происходят на Украине, и выстраивания дальнейшей стратегии в условиях сильного разброса мнений и неопределенной ситуации вообще. Это же положение может протянуться и в среднесрочную перспективу. В этой связи проблема дополнительно заключится в том, что Вашингтон будет как раз действовать на антироссийском треке, а не в сфере разрешения украинского кризиса, аккумулируя те средства и двигая те экономико-политические рычаги, которые позволили бы сбить с намеченного пути Россию. Неминуем всплеск антироссийской риторики и провокации. С другой стороны, Европа займет неясную позицию относительно происходящего, мнения в ЕС могут существенно разделиться. Ситуация, в рамках вышеупомянутого трека, может пойти таким образом, что акцент полностью сместится на сдерживание России, тогда как на Украине нестабильность продолжится и не будет по сути ничем сдерживаться. Когда же американская, российская (и опционально европейская) стороны вновь вернутся к переговорам по этой проблеме, ситуация может зайти уже слишком далеко.

(с) Каспийский Фактор

Оставьте Ваш комментарий / Другие комментарии

В разделе "Новость дня"
  • 0
  • 4
  • 0
  • 45
  • 0
  • 48
Новости
В Астрахани пройдет II Международный каспийский технологический форум «Технокаспий-2017»

В рамках празднования 300-летия Астраханской губернии с 20 по 22 апреля 2017 года в Астрахани пройдет II Международный каспийский технологический форум «Технокаспий-2017». Мероприятие пройдет при поддержке исполнительных органов государственной власти Российской Федерации.

  • 0
  • 2
В разделе "Новости"
  • 0
  • 28
  • 0
  • 42
  • 0
  • 124
Энергетика и инфраструктура
Минкавказа разработало стратегию развития портов Дагестана и Астрахани за счет Ирана и Индии

Министерство Северного Кавказа намерено провести масштабную модернизацию портов Каспийского бассейна. Основной акцент будет сделан на создание нового транспортного коридора, который свяжет РФ с Ираном и Индией. Ключевой элемент стратегии — создание нового современного глубоководного порта на территории Дагестана, на строительство которого потребуются десятки миллиардов рублей.

  • 0
  • 152
Интеграционные процессы
Россия, Иран

Экономика Ирана демонстрирует признаки выздоровления перед важными для страны выборами. Действующему правительству во главе президента Хасана Роухани (в Иране посты премьер-министра и президента совмещены) в течение года после снятия «калечащих санкций» Запада удалось улучшить практически все макропоказатели иранской экономики.

  • 0
  • 29
Геополитика и безопасность
Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев

Президент РФ Владимир Путин в ходе турне по странам Центральной Азии посетил Алма-Ату и Душанбе, где провел переговоры с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым и главой Таджикистана Эмомали Рахмоном. Москва и Алма-Ата договорились о дальнейшем сотрудничестве на международной арене в рамках Совета Безопасности ООН. А главным в ходе переговоров в Таджикистане стала договоренность об использовании возможностей расположенной в республике 201-й российской военной базы для защиты таджикско-афганской границы.

  • 0
  • 79
Новости института
  • 0
  • 7537
  • 1
  • 4533
  • 0
  • 4509
Точка зрения
Григорий Трофимчук

В апреле 2017 года Россия и Азербайджан отмечают 25-летие установления дипломатических отношений. Итоги четвертьвекового сотрудничества на днях обсудили в Москве главы внешнеполитических ведомств двух стран — Сергей Лавров и Эльмар Мамедъяров. И, конечно же, в центре внимания было урегулирование нагорно-карабахского конфликта, в котором, как заявил Лавров, «удалось достичь согласия по большинству аспектов, но две-три темы, ключевые для окончательного пакета, пока обсуждаются».

  • 0
  • 57
Колонка редактора
Роль украинского вопроса в текущей американской политике

Если углубиться в прошлое, то можно заметить, что отношения США и Украины на протяжении XX века пережили очень существенную трансформацию, которая, во многом, определялась изменениями роли Соединенных Штатов в мире и, конечно, переменами в статусе Украины. До конца Второй мировой войны США практически не рассматривали Украину как нечто большее, чем просто географическую область в России или СССР, несмотря на то, что в Северной Америке уже существовала крупная украинская диаспора. Это объясняется тем, что США в первой половине 20 в. еще не проявляли заинтересованности в ситуации в Восточной Европе. Более того, изоляционистские настроения в течение 1920-30 гг. и вовсе ставили под сомнение целесообразность вовлечения США в политику Восточного полушария. Уже в ходе Холодной войны, когда США стали глобальной державой с интересами по всему миру, Вашингтон стал внимательнее относиться к перспективам ослабления своего конкурента – СССР за счет национальных противоречий и сепаратизма. Однако, несмотря на принципиальность противостояния, возможность полного государственного распада СССР, ввиду своей непредсказуемости, не рассматривалась в США как наиболее желательная. Даже в кризисные годы «перестройки» в Вашингтоне думали скорее о конфедеративном переустройстве СССР. Отношение к независимости Украины, в этом свете, в США было далеко не таким однозначным, как это могло бы казаться.

  • 0
  • 1068
Экспресс - аналитика
Видео
Архив по дате
Яндекс.Метрика