Колонка редактора

Иранская повестка – текущая ситуация и прогнозы

Сергей Михеев

21.09.2016

Иранская повестка – текущая ситуация и прогнозы

Хотя санкции в отношении Ирана применяются с момента исламской революции, сегодня они традиционно связываются с наличием у Тегерана ядерной программы, которая вызывает опасения у мирового сообщества. Развитие ядерных технологий в Иране имеет давнюю историю и связано с вестернизаторской деятельностью шаха Реза Пехлеви. Интересно, что в то время первые шаги в этой сфере Иран делал с помощью США, Франции и ФРГ. Правда, тогда речь шла только о развитии «мирного атома», и в 1968 г. Иран присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия. Ядерные разработки были прерваны в начале 80-х гг. из-за исламской революции: из страны эмигрировали большинство учёных, занимавшихся этой проблематикой. Кроме того, мешала и война с Ираком. Тем не менее, в конце 80-х гг. и в 90-е гг. разработки возобновились, уже с помощью специалистов из Китая и России. Главным проектом здесь стала атомная электростанция в Бушере (Южный Иран). Её строительство началось в 1998 г. при помощи российских специалистов.

В начале 2000-х гг. у США возникли подозрения относительно мирного характера иранских ядерных разработок. В 2002 г. президент Дж.Буш-младший причислил Иран к государствам «оси зла», которые поддерживают международный терроризм и пытаются заполучить ядерное оружие. Начиная со следующего, 2003 г., США, «евротройка» (Франция, Великобритания и Германия), а также МАГАТЭ стали прилагать существенные усилия по слежению за иранской ядерной программой. МАГАТЭ убедило Иран согласиться на подписание особого протокола, согласно которому его представители получали право в любой момент обследовать любой иранский ядерный объект, попавший под подозрение. Парламент Ирана этот протокол, тем не менее, не ратифицировал, и Иран его не соблюдает. Прямых улик в пользу того, что Иран разрабатывает ядерное оружие, не находилось, однако ряд косвенных доказательств все же указывал на то, что у Тегерана в этом направлении есть и военные цели. Так, в 2006 г. МАГАТЭ получило в своё распоряжение иранские технические документы, где описывались процессы переработки урана, необходимые только для получения ядерных зарядов, но ненужные для мирных целей.

Конфликт вокруг иранской ядерной программы периодически принимал весьма острые фазы. Наиболее агрессивно себя вели, с одной стороны, сам Иран, с другой — США и Израиль. Дважды — в 2006 и 2012 гг. – речь шла о скорой войне с участием этих стран. Россия, с одной стороны, стремилась взять под свой контроль иранское ядерное топливо и процесс обогащения урана, с другой — вести диалог в рамках Совета Безопасности ООН и МАГАТЭ, что требовало поиска консенсуса прежде всего с США. Поэтому переговоры о создании совместного российско-иранского предприятия по обогащению урана на территории России в 2006 г. провалились. Вопрос о силовом давлении на Иран тоже оказался противоречивым. «Военные тревоги» и экономические санкции не давали нужного результата: Иран продолжал развитие ядерной программы. В 2012 г. Был введён в строй подземный обогатительный комбинат Фордо, способный производить в месяц до 43 кг. обогащённого до уровня в 20% урана. Это создаёт прямую возможность для производства ядерного оружия. Однако годом ранее, в конце 2010 г. начался новый этап в истории Ближнего Востока, связанный с феноменом т. н. «арабской весны». В целом ряде стран региона и соседнего Магриба — Бахрейне, Йемене, Сирии, Египте, Ливии, Тунисе, Алжире начались волнения под демократическими лозунгами. В целом, в них участвовали разношёрстные слои, но на первый момент их объединяло недовольство авторитарными режимами, которые оказались неспособны предложить населению адекватные социальные перспективы и раздражали своей коррумпированностью.

Результатом волнений в таких странах, как Ливия и Египет, стали государственные перевороты. Последствия их, однако, оказались различны. Если в Египте государственность все же смогла удержаться, то в Ливии с падением режима Каддафи она обрушилась. Стоит заметить, что в разгоревшейся там гражданской войне повстанцы долгое время не имели перевеса над правительственными войсками, и только вмешательство ВВС НАТО решило исход противостояния в их пользу. Поводом для интервенции была поддержка народа, стремящегося к демократии, против «потерявшего легитимность» диктатора. Однако в результате страну стала контролировать не «демократическая оппозиция», а целый ряд военизированных группировок, в том числе и радикально-исламистского толка. Современная Ливия пока что представляет собой так называемое failed state — несостоявшееся государство, т. е. образование, существующее лишь юридически, а на деле являющееся территорией без власти.

Гражданская война между режимом Башара Асада и оппозицией началась и в Сирии. Здесь, однако, режим проявил жизнеспособность и до сих пор контролирует значительную часть территории страны, включая столицу — Дамаск. В 2013 г. США склонялись к повторению «ливийского» сценария, но наткнулись на противодействие России, и интервенция так и не состоялась. Оценивать результаты такого поворота событий по принципу «плюс/минус» довольно сложно. С одной стороны, сирийская оппозиция, как и ливийская, являет собой сложный конгломерат сил, и уверенности в её устойчивом демократическом развитии в случае свержения режима Асада, нет. С другой стороны, конфликт явно затянулся. В гуманитарном смысле, это ведёт к гибели тысяч мирных жителей, уничтожению инфраструктуры и увеличению числа беженцев в соседних странах. В политическом отношении последствия оказались тяжёлыми для всего региона.

На фоне гражданской войны в Сирии и нестабильной обстановки в Ираке голову подняла прежде незаметная организация, созданная в 2006 г. и именовавшая себя «Исламским государством». В июне 2014 г. силы ИГ неожиданно для всех атаковали Мосул — город -миллионник на севере Ирака, центр нефтяной промышленности, и заняли его. Было провозглашено «Исламское государство Ирака и Леванта» - халифат во главе с Абу-Бакром аль-Багдади. Провозгласив халифат, ИГИЛ не скрывало о своих планах распространиться далеко в пределах исламского мира. ИГИЛ оказалось принципиально новой фигурой на шахматной доске Ближнего Востока. Оно располагает довольно крупными (около 30 000 бойцов) вооружёнными силами, располагающими захваченным у иракской армии американским оружием. ИГИЛ смогло строиться в региональные чёрные рынки и само себя обеспечивает, торгуя нефтью и людьми. Борьбу ИГИЛ ведёт изощренно-садистскими методами, казня пленных самыми разными способами и выкладывая видеозаписи в интернет. Широко практикуется уничтожение ценнейших памятников древних культур Ближнего Востока и Междуречья, как «идолов язычества». О соблюдении бойцами ИГИЛ норм ислама тоже речи не идёт: в его войсках царит сексуальная свобода, чего никогда не было у «Аль Каиды». В рядах ИГИЛ сражаются не только арабы, но и представители многих стран Азии и Евросоюза, в том числе и коренные европейцы. Вербовку «Исламское государство» осуществляет через социальные сети, причём делает это довольно буднично. Хорошо известен опыт французской журналистки, которая в качестве эксперимента вышла на одного из заместителей аль-Багдади по скайпу. Он свободно общался с ней и охотно разъяснял, что нужно делать и с кем нужно встречаться, чтобы попасть на Ближний Восток.

Одним словом, к старым ранам на теле Ближнего Востока добавилась принципиально новая. Амбициозность и беспринципность ИГИЛ, отрицающей светское государство как таковое, объединило против него, казалось бы, все силы, имеющие интересы в данном регионе. Вместе с тем, не все так просто. Во-первых, существование ИГИЛ выгодно, как ни странно, Башару Асаду, войска которого с ним борются. Ведь здесь он предстаёт уже не душителем демократии, а борцом с теми, кого признает злом весь мир. Во-вторых, есть сведения о косвенных контактах между ИГИЛ и США. В-третьих, у мирового сообщества нет понимания того, какими способами можно уничтожить ИГИЛ. Во всяком случае, авиаудары, которые американцы наносили по позициям ИГИЛ осенью 2014 г., оказались недостаточно эффективны. Наземные операции ведут силы иракской армии, и последнее время они имеют ряд успехов, по крайней мере, больше не существует непосредственной угрозы Багдаду. И в этой борьбе у Ирака появился неожиданный союзник в лице Ирана. Иранская гвардия совместно с иракскими войсками сражается с ИГИЛ, а с воздуха поддержку оказывают ВВС США. Получилось, что Иран и США, бывшие в последние 15 лет несколько раз чуть ли не на грани войны, оказались фактическими союзниками.

Кроме того, Иран сегодня выглядит наиболее прочной силой на всем Ближнем Востоке. Конечно, его вооружённые силы испытывают определённые трудности, прежде всего в виду устаревания технического парка, адекватно обновлять который не позволяют санкции. Есть и тревожные сведения о застое в иранской экономике, распространяемые, правда, преимущественно арабскими СМИ. Тем не менее, выбирать особенно не из кого. Турция занята внутренними делами и приёмом сирийских беженцев; Сирия и Ирак находятся на грани состояния failed state, а Саудовская Аравия вовлечена в военное разрешение конфликта в Йемене. Кроме того, королевство беспокоит степень лояльности шиитского населения, проживающего в восточных, богатых нефтью провинциях страны, и территориально близких к Ирану.

Таким образом, в свете борьбы с ИГИЛ Иран представляет несомненный интерес как региональная держава. Но, разумеется, задача уничтожения ИГИЛ не снимает тех проблем вокруг создания ядерного оружия, которые имеются между Ираном и Западом. Вопрос о санкциях по-прежнему стоит остро. Существует и другая сторона проблемы. 2014-2015 гг. ознаменовались конфликтом вокруг Украины, который привёл к масштабному политическому противостоянию между Россией и Западом. Некоторые эксперты и политики даже стали говорить о возвращении к реалиям «холодной войны». Так или иначе, в этом жёстком противостоянии одной из центральных является тема углеводородов, представляющих основную статью экспорта и валютных доходов России. Россия, снабжая нефтью и газом Европу, имеет, таким образом, инструмент политического давления на Украину и Евросоюз. Задачей США и ЕС является ликвидировать этот инструмент. И в этом плане Иран тоже мог бы сыграть важную роль, так как он располагает очень большими запасами газа (16% мировых) и нефти, и мог бы заменить Россию на европейском рынке. В свою очередь, развитие иранского углеводородного экспорта тормозится санкциями, которые, как мы видели, доказывают свою бесплодность.

На этом фоне Запад заинтересован найти какое-то приемлемое решение. С конца 2014 г. ведутся дипломатические переговоры о заключении такого соглашения, которое гарантировало бы исключительно мирное содержание ядерных исследований и производств в Иране. Наиболее плотно эти переговоры с участием стран-членов Совета Безопасности ООН и Германии шли весной 2015 г. в Лозанне и в июне 2015 г. в Вене.

Спор ведётся вокруг следующих вопросов:

Страны Совбеза настаивают на сокращении центрифуг по обогащению урана до 6 000 в течение ближайших 10 лет, из них в рабочем состоянии должны находиться только 5 000. Уран в Иране может обогащаться только для научных, медицинских и энергетических целей. Запасы обогащённого урана на территории Ирана должны быть резко сокращены на ближайшие 15 лет. Обогатительный завод в Фордо консервируется на 15 лет и может действовать только как физико-технологический исследовательский центр. Процесс обогащения урана должен быть более медленным. Иран должен уничтожить или продать свой реактор на тяжёлой воде, и не строить новый в течение 15 лет. МАГАТЭ должно иметь открытый доступ к иранским ядерным объектам. Если Иран согласится на подобные условия, санкции против него будут отменены, однако в случае, если он нарушит условия, санкции будут моментально введены вновь.

Иран, со своей стороны, по-прежнему возражает против контроля МАГАТЭ над его ядерными объектами и деятельностью учёных. Кроме того, вопросы вызывает и снятие режима санкций. Вашингтон не хочет отказываться от них вовсе, сохранив те из них, которые являются ответом на усиление иранской армии баллистическими ракетами или нарушениями прав человека. Вдобавок, страны-члены Совбеза ООН сами не определились, как вести себя в отношении санкций. США и их союзники настаивают на том, что все санкции должны быть возобновлены в полном объёме немедленно в случае, если Иран нарушит договорённости. Китай и Россия настаивают на том, чтобы санкции повторно утверждались Совбезом ООН. Очевидно, эти страны хотят превратить вопрос о санкциях в инструмент своей политики и в дальнейшем, при необходимости, давить с его помощью как на США, так и на Иран.

Сегодня ситуация напоминает перетягивание каната. Все участники процесса явно не находятся в том положении, когда нечего терять, и относятся к перспективе серьёзных перемен с осторожностью. Поэтому и подписание соглашения все время откладывается: весной речь шла о 1 июня 2015 г., далее — о 30 июня, теперь переговоры перенесены ещё на неделю. При этом, эксперты сходятся во мнении, что Иран не так уж много потеряет от подписания соглашения, ведь его ядерная инфраструктура разрушена не будет. Характерно, что Израиль, государство, более всех заинтересованное в данном вопросе, выступает против всякого договора с Израилем: премьер Нетаньяху неоднократно заявлял, что Иран обойдёт любое соглашение и будет двигаться к своей цели.

Таким образом, современный Ближний Восток представляет собой одну из самых «горячих» точек на Земле. Решение существующих проблем затруднено тем, что интересы заинтересованных сторон слишком многогранны и взаимно переплетены, прочем далеко не всегда можно сказать, какой из них доминирует. Сами ближневосточные общества вряд ли способны решить свои проблемы. Мирное урегулирование остаётся под вопросом. Несомненно, однако, что тот Ближний Восток, который мы привыкли видеть на карте, в скором времени исчезнет.

ПРОГНОЗ

В краткосрочной перспективе США перейдёт от декларации намерений к реальным действиям по привлечению Ирана к своей адженде не только на Ближнем Востоке, но и в том ареале, где Тегеран сможет действовать. Контур весьма обширен – от нестабильного Ирака до Пакистана и бывшей советской Центральной Азии. Очевидно, в Вашингтоне готовятся сделать ставку на устойчивость Ирана как регионального игрока.

В среднесрочной перспективе пока ещё не очень ясно, какая роль будет уготована Тегерану. Как всегда действуя на разных треках, американская сторона, очевидно, соотнесёт достигнутый прогресс и уже тогда скорректирует роль Ирана. Единственное, что здесь можно выявить заранее, это то, что США не будут давать Ирану слишком большую роль в своих планах, оставляя за ним вспомогательный потенциал. Не подлежит сомнению и то, что даже при предоставлении Ирану безопасного коридора для действий, США будут использовать Тегеран в стратегии против других стран.

Последнее предположение касается и долгосрочной перспективы.

(с) Каспийский Фактор 

Оставьте Ваш комментарий / Другие комментарии

В разделе "Новость дня"
  • 0
  • 27
  • 0
  • 30
  • 0
  • 35
Новости
Николай Патрушев

Секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев вечером в понедельник обсудил по телефону с иранским коллегой Али Шамхани развитие ситуации в Сирии и сотрудничество двух стран в вопросах борьбы с терроризмом, сообщает во вторник агентство IRNA.

  • 0
  • 21
В разделе "Новости"
  • 0
  • 29
  • 0
  • 63
  • 0
  • 161
Энергетика и инфраструктура
Газовый шантаж Ашхабада не срабатывает: Туркмения теряет Иран?

Туркмения ограничила поставки газа в Иран с 1 января и в Ашхабаде заявили, что Тегеран не расплачивается по долгам. Шантаж, однако, пока не срабатывает. Тегеран не собирается срочно выплачивать спорный долг. Национальная иранская газовая компания (NIGC) заявила, что именно «Туркменгаз» нарушает контракт, и у иранской стороны есть веские причины подать в международный арбитраж.

  • 0
  • 66
Интеграционные процессы
Азербайджан и Запад продлили «контракт века»: что получат азербайджанцы?

В конце прошлой недели в Баку Госнефтекомпания (SOCAR) и Азербайджанская международная операционная компания (АМОК), оператором которой является британская BP («Бритиш петролеум»), подписали соглашение о принципах дальнейшей разработки нефтяных месторождений «Азери-Чыраг-Гюнешли».

  • 0
  • 139
Геополитика и безопасность
Гурбангулы Бердымухамедов

13 января в Ашхабаде состоялось расширенное заседание Кабинета Министров Туркменистана, на котором Президент Гурбангулы Бердымухамедов выступил с программной речью, охарактеризовав итоги 2016 года и обозначив приоритетные задачи, стоящие перед страной в 2017 году.

  • 0
  • 36
Новости института
  • 0
  • 7046
  • 1
  • 4304
  • 0
  • 4292
Точка зрения
Камилла Гусейнова

Около 20 лет народная артистка Азербайджана Камилла Гусейнова была примой Государственного академического театра оперы и балета. Сегодня она не только художественный руководитель балетной труппы родного коллектива, но и преподаватель Бакинской хореографической академии. Недавно, Камилла Гусейнова была приглашена для участия в работе секции "Балет и танец" V Международного культурного форума, который прошел в Санкт-Петербурге (Россия). Мероприятие было посвящено 25-летию Содружества Независимых Государств. Камилла Гусейнова выступила в ходе "круглого" стола форума на тему, посвященную развитию и успехам балетного искусства за годы независимости Азербайджана.

  • 0
  • 30
Колонка редактора
Роль украинского вопроса в текущей американской политике

Если углубиться в прошлое, то можно заметить, что отношения США и Украины на протяжении XX века пережили очень существенную трансформацию, которая, во многом, определялась изменениями роли Соединенных Штатов в мире и, конечно, переменами в статусе Украины. До конца Второй мировой войны США практически не рассматривали Украину как нечто большее, чем просто географическую область в России или СССР, несмотря на то, что в Северной Америке уже существовала крупная украинская диаспора. Это объясняется тем, что США в первой половине 20 в. еще не проявляли заинтересованности в ситуации в Восточной Европе. Более того, изоляционистские настроения в течение 1920-30 гг. и вовсе ставили под сомнение целесообразность вовлечения США в политику Восточного полушария. Уже в ходе Холодной войны, когда США стали глобальной державой с интересами по всему миру, Вашингтон стал внимательнее относиться к перспективам ослабления своего конкурента – СССР за счет национальных противоречий и сепаратизма. Однако, несмотря на принципиальность противостояния, возможность полного государственного распада СССР, ввиду своей непредсказуемости, не рассматривалась в США как наиболее желательная. Даже в кризисные годы «перестройки» в Вашингтоне думали скорее о конфедеративном переустройстве СССР. Отношение к независимости Украины, в этом свете, в США было далеко не таким однозначным, как это могло бы казаться.

  • 0
  • 882
Экспресс - аналитика
Видео
Архив по дате
Яндекс.Метрика