Колонка редактора

Сергей Михеев: «Демократия в Иране есть, но Запад она не устраивает»

31.10.2012

Генеральный директор Центра политической конъюнктуры делится впечатлениями после поездки в Исламскую республику

- Соединенные Штаты, заверяющие всех в своем миролюбии, всегда имеют в своем запасе врагов, и не скрывают этого. Барак Обама даже объясняет Митту Ромни, что тот отстал от жизни, мол, сегодня главный противник не Москва, а Тегеран. Европейские союзники Вашингтона, как бэк-вокал, костят Иран за его ядерную программу на чем свет стоит. И, естественно, соглашаются на размещение элементов ПРО на территории своих государств – для защиты от неких иранских ракет. Запад использует сегодня Иран для решения своих внешнеполитических задач – вот и все. В том числе – и для того, чтобы «задвинуть» Россию. Вы согласны с такой точкой зрения?

- Это лишь одна из сторон проблемы. Тактически все так оно и есть. Но кроме этого, у Запада вызывает идиосинкразию попытка Ирана, откуда я недавно вернулся, построить самостоятельную модель жизни, которая никоим образом не ориентирована не только на либеральные ценности Запада, но и на его внешнеполитический курс. Запад предъявляет всему миру два требования. Или устроить в своей стране жизнь так, как он считает нужным, согласно модели, которую там считают демократией. Или, даже если государство на это не идет, от него пытаются добиться следования внешнеполитическому курсу Запада, в русле его интересов. «Отказники» от этих двух требований сразу становятся объектами давления.

- Получается знакомое «кто не с нами – тот против нас», верно?

- Да, Запад принципиально пугает любая альтернативная модель жизни, он видит в ней угрозу себе. Недаром в свое время там уперлись в идею конца истории, объявив таковым нынешнее евроатлантическое устройство мира и назвав его вершиной демократического развития. Любой, кто пытается по своему жить на Земле, а при этом еще и противоречить американским интересам на внешнеполитической арене, автоматически становится врагом. К Ирану это применимо в полной мере. Суммируя увиденное мной в Иране, хочу сказать: в принципе, в стране построена демократия. Только она вовсе не такая, как ее видят американцы и европейцы. В стране проходят выборы, присутствует достаточно активная внутриполитическая жизнь, идут достаточно напряженные дискуссии по множеству проблем. Мне довелось видеть горячие дебаты в меджлисе, иранском парламенте, который постоянно оказывает давление на президента Махмуда Ахмадинежада. К тому же президент находится в перманентной дискуссии с аятоллами. При этом духовные лидеры пытаются сбалансировать ситуацию в обществе, чтобы ни исполнительная, ни законодательная ветви власти не получали большого преимущества друг над другом – дабы не дать им возможность действовать в ущерб общим интересам государства.

В Иране, повторю, идет активная политическая жизнь. И выборы в меджлис, и выборы президента – это реальная борьба, так что по формальным признакам все это можно назвать демократией. Но американцы и европейцы ее таковой признавать не намерены – по той причине, что эта демократия не утверждает в обществе либеральных догматов. Вывод прост: Запад продает свою демократию не как процедуру, а как паровозик, который должен затаскивать в страну целый состав из вагонов, набитых либеральными ценностями в их современной западной трактовке. Если же вы соглашаетесь взять из предложенного только демократические процедуры, «там» вас демократом никогда не признают. Для США и Западной Европы демократия – способ изменить внутреннюю жизнь других государств, политический строй и положение дел в национальной культуре. Не получается – не демократы. Бессмысленно говорить о честных выборах как о единственной путеводной звезде: если они не приводят к доминированию прозападных либералов, то честными в США и в Европе их никогда не признают.

- Все помнят, как на Украине выбирали в президенты Виктора Ющенко: трижды голосовали, чтобы продавить его кандидатуру.

- Есть еще один аспект. Иран создал модель, которая может называться демократией, но не является демократией либеральной. Этот опыт становится привлекательным для других государств, что Запад крайне раздражает. Ну как же, смотрите, можно проводить выборы президента и парламента – при этом не становиться прозападными либералами. К тому же в Иране действует специфическая экономическая модель. Она построена на основах рыночной конкуренции и бизнес-отношений, но государство проводит серьезную социальную политику, власть уделяет большое внимание развитию национальной промышленности. Иран делает все, чтобы производить у себя максимум – и покупать за рубежом минимум.

- При том, что в случае снятия западных санкций страна может жить только от продажи своей нефти?

- Конечно! Тем не менее, власть вкладывает деньги в развитие производства. Не могу сказать, что уровень его развития очень уж высок, мне, в большинстве случаев, это напомнило советскую промышленность восьмидесятых годов. Но все ездят главным образом на отечественных автомобилях или на западных машинах, которые собраны в Иране. А во внешней политике на 80, а то и 90 процентов имеется полный консенсус во всех элитах и всех слоях общества по поводу позиционирования страны в мире. И неприятия давления со стороны американцев. Итак, особая модель внутреннего устройства и конфликтный по отношению к Западу вектор внешней политики – основная причина столь пристального внимания «демократического мира» к Ирану. Естественно, катализатор столь болезненного интереса – ядерная программа страны. Плюс страх Израиля, вызванный тем, что Тегеран сможет обзавестись ядерным оружием. Иран, как альтернативная модель жизни, да еще и претендующая на создание такого оружия, крайне опасен для Запада.

- Расхождений во взглядах на ситуацию в мире у российских властей с их американскими партнерами все больше и больше, в том числе – и по «иранской проблеме»...

- Наши отношения с Ираном достаточно сложны. С одной стороны, мы против того, чтобы он обладал ядерным оружием. Если это произойдет, Тегеран должен будет понять, что нас это подтолкнет в сторону западной позиции, аргументы, которые нам представят, как говорят, обжалованию не подлежат. И действительно, Россия совершенно не нуждается в еще одной, на этот раз ядерной угрозе на наших рубежах. Вообще, я далек от того, чтобы идеализировать иранцев. Как минимум, они очень непростые переговорщики. Но, с другой стороны, у Москвы есть интерес для выстраивания с Тегераном достаточно тесных экономических и политических отношений как в сфере региональной, так и глобальной политики. Точки соприкосновения есть и в прикаспийском регионе, и на постсоветском пространстве – в Центральной Азии, и на Ближнем Востоке. Да и во всем мире, поскольку мир, в котором правила диктуют Соединенные Штаты, нас не может устраивать хотя бы по экономическим причинам, не стану уж и говорить об идеологической сфере.

Что касается экономики, Иран – одна из немногих стран, которая не жалуется на качество продукции российской промышленности. Тегерану интересны наши технологии, научный обмен. В первую очередь его интересует наше оружие, но я не вижу в этом чего-то предосудительного. Российские вооружения готовы приобретать многие государства, мы продаем их всевозможным шейхам, так почему бы не разрешить Ирану сделать то же самое? Плюс к этому у Тегерана есть возможности инвестировать в экономику России.

Однако есть несколько препятствий, которые тормозят наши отношения. Одна из них – санкции, которыми Запад все-таки постепенно начинает придушивать Иран, я видел, что эти запреты влияют на жизнь страны. Растет инфляция, но, главное, санкции сказываются на возможностях Тегерана проводить финансовые операции в масштабах мира. Ему крайне трудно приобрести что-либо за рубежом, потому что американцы и европейцы блокируют финансовые потоки. По этой же самой причине осложняются отношения между иранскими и российскими деловыми кругами. Необходимо проводить платежи, а все наши банки завязаны на западных кредиторов, они держат деньги в долларах и евро, в Америке и Европе. Поэтому российские банки сильно опасаются, что, как только вступят в деловые отношения с Ираном, то попадут под режим санкций. Давайте скажем откровенно: наш родной Центробанк неофициально, негласно, но совершенно однозначно дает всем рекомендации с иранцами не работать.

- Проще говоря, некоей независимой и не подлежащей конъюнктуре политики в отношении Ирана у России нет?

- Мы пытаемся никого не обидеть. Вашингтону Москва хочет показать, что понимает, где проходят границы дозволенного. Тегерану – сказать, что развитие связей нас крайне интересует. Боюсь, подобного раздвоения российская внешняя политика долго не выдержит. Нам следует выбрать более очевидные для страны интересы. К сожалению, российская финансовая система настолько сильно завязана на западной, конкретно – на американской, что мы не можем игнорировать существующий режим санкций. Чтобы это сделать, нужно снижать финансовую зависимость России от Америки и Западной Европы, что, думаю, сегодня сделать крайне сложно. Ведь мы скупаем там ценные бумаги и держим деньги в их облигациях. Так что нам следует искать иные формы сотрудничества с Ираном, скажем, создавать под какой-то конкретный проект отдельный механизм финансирования, минимально связанный с американцами или европейцами.

Но даже подобное развитие событий в России будет тормозиться, потому что в нашей стране, судя по всему, существует реальное и очень мощное проамериканское и произраильское лобби.

- Ваша поездка в Иран по времени совпала с турне заместителя государственного секретаря США по вопросам Европы и Азии Эрика Рубина, который побывал в Армении, Азербайджане и Грузии. Официальная тема переговоров – углубление сотрудничества субъектов региона с США и развитие демократических ценностей. В эти «ценности» входит и поддержка возможных военных действий Запада против Ирана. Подробностей о визите принимающие стороны сообщили крайне мало, однако появились сведения, что, например, Грузию в случае агрессии против Ирана могут использовать в качестве тыловой базы и перевалочного пункта тяжелой авиации. Значит, возможная война поставит Россию и эти бывшие советские республики по разные стороны баррикад?

- Ситуация действительно непростая, говорю об этом потому, что после Ирана побывал в Узбекистане, Туркменистане и Киргизии. Да, действительно, американцы хотели бы втянуть Южный Кавказ, да и Среднюю Азию в возможную систему давления на Иран. Обеспечить себе там тыловые базы, аэродромы подскока или что-то похожее. Тенденция крайне опасная - не только для России, но и для государств, с которыми сейчас «работают» Соединенные Штаты. Конечно, если Вашингтон втянет эти государства в возможную военную операцию, то подставит их под удар. Фактически эти страны находятся на границе с Ираном, и, думаю, все, кто согласится участвовать в гипотетической войне против Тегерана, будут иметь серьезные проблемы: как минимум, ответные действия против своей территории, активизацию террористических групп. Значит, под вопросом окажутся экономические перспективы потенциальных американских союзников. Скажем, многие трубопроводные проекты, которые реализуют или планируют осуществить те же Азербайджан или Грузия, могут оказаться под прямым ударом. Разрушить эти объекты инфраструктуры особого труда не составляет.

Выбор у этих стран есть: либо напрямую вступить в войну с Ираном, либо категорически отказать американцам. Третьего не дано. Возможная агрессия вполне способна перейти в некую партизанско-террористическую фазу, которая может продолжаться довольно долго. Другой вариант – отказ. Насколько я знаком с настроениями на Южном Кавказе, никто, кроме Грузии, не горел желанием до последнего времени бросаться на подмогу Соединенным Штатам. Тот же Азербайджан отлично понимает: отношения с Вашингтоном крайне для него важны, Баку участвует в западных трубопроводных проектах, но также отдает себе отчет в том, чем эта война может для него обернуться. Полагаю, в Азербайджане испытывают серьезные опасения в связи с таким возможным развитием событий. Наверняка в Баку не хотят крупномасштабной – да и вообще никакой – военной операции в этом регионе. Если что и случится, рассуждают там, то только не рядом с нами, не трогайте Азербайджан и Южный Каспий.

Ведь в Иране проживает около 20 миллионов этнических азербайджанцев, любой военный конфликт против Ирана породит волну беженцев катастрофических размеров. Азербайджан с ними справиться не способен, тем более, не сумеет он справиться с открытой агрессией, которая доставит ему очень серьезные проблемы, особенно с учетом вопроса о Нагорном Карабахе. Удар по экономике страны будет нанесен огромный, ну а миллионы азербайджанцев, бежавшие из Ирана, дестабилизируют политическую ситуацию в стране. Точные последствия предсказать трудно, но американцам ,понятно,все это, как говорится, до лампочки. Они ставят собственные эксперименты и решают свои задачи.

С Арменией ситуация примерно аналогична: экономическое положение страны крайне тяжелое, и внутренних, и внешних проблем предостаточно, им хватает напряженных отношений с Турцией. Если же они поссорятся с Ираном, можно будет говорить о том, что Ереван окажется в абсолютной блокаде. Единственный, кто проявляет прыть и готовность помочь Вашингтону, это, естественно, Михаил Саакашвили, самый верный друг американцев в регионе. Уверен, что он готов пойти для Соединенных Штатов на любые уступки и по сходной цене. Но Саакашвили через год должен сложить с себя полномочия президента – хотя возможны всякие неожиданности, вроде роспуска парламента и проведения внеочередных выборов. Однако по состоянию дел на сегодня он обязан уйти. Думаю, тот, кто его сменит, может оказаться более умным и не столь проамериканским политиком. Ведь и для Грузии ее поддержка боевых действий против Ирана станет проблемой. На месте руководителей государств Южного Кавказа я бы вспомнил о периоде, когда все они входили в состав Большой Персии…

- Детонатором нынешней хрупкой ситуации вокруг «иранской проблемы» может стать Израиль. Не станем сейчас давать оценку военной мощи Тегерана, сравнивать ее с потенциалом Израиля и его главного союзника, Соединенных Штатов. Вы были в Тегеране и видели все своими глазами: действительно ли, как часто пишут, в случае начала военных действий против страны все ее жители будут готовы сражаться и умирать за родину?

- Мне трудно судить об этом, я пробыл в стране недостаточно времени, чтобы проникнуть в тайны души ее граждан. Но, считаю, сопротивление они окажут, в обществе существует согласие в этом вопросе. Другое дело, что ни американцы, ни израильтяне вовсе не готовы к наземным операциям. Даже если они нападут, то сильно сомневаюсь в намерениях западной коалиции и ее арабских союзников вести масштабные сухопутные действия. Разбомбить Иран, вернуть его лет на пятьдесят назад, а то и в XIX век – это, давайте признаем, вполне возможный сценарий. У американцев, израильтян и их союзников вполне хватит ресурсов, чтобы уничтожить как иранскую экономику, так и инфраструктуру страны. К сожалению, такое может случиться. Наземной операции, насколько можно судить, Запад пока не планирует.

- Всегда возникает вопрос: а что дальше? Те, кто готов расправиться с Ираном, просчитывает развитие событий?

- Если американцы будут бомбить Иран, то, тем самым, как они уверяют, снимут угрозу обладания Тегераном ядерного оружия. Равно как и угрозу применения им силы против союзников Вашингтона. Еще они ввергнут страну в глубокий кризис, и в этой ситуации могут попытаться поставить у власти более лояльный Западу режим. Вот и вся трехходовка. Возможен другой вариант: ввергнуть Иран в гражданскую войну. Начать стимулировать внутриэтнический сепаратизм или поддержать наиболее экстремистские исламские движения, которые примутся бороться, скажем, за «самый чистый ислам».

Находясь в стране, сразу понимаешь: шиитский Иран гораздо более светское государство, нежели, к примеру, Саудовская Аравия. Разговоры о том, что Иран – страна темных и забитых людей, где женщина бесправна, не соответствуют действительности даже наполовину. В стране нет такого понятия, как чадра. Да, женщины там носят платки и одеваются, как мусульманки в других странах. Но по их лицам, поведению и разговорам видно, что это нормальные люди, у которых есть право голоса. Ключевое слово, на мой взгляд, «нормальные». Оно применимо и к гражданам страны, и к жизни общества, там нет никаких признаков средневекового феодализма. Честно говоря, в Иране я чувствовал себя спокойнее, чем в некоторых регионах нашего Северного Кавказа.

Факты показывают: именно Запад через своих союзников поощряет в исламском мире самые зверские и самые экстремистские течения. Несмотря на то, что эти движения очень часто оперируют антизападной риторикой. Цель проста: рост экстремизма ведет к фанатичной перманентной войне. Тем самым эти государства погружаются в первобытный хаос и становятся неспособными к активной внешней политике и серьезному экономическому росту. После чего приходят «добрые американцы» и говорят: «Мы вам поможем». Ведь фанатиками всегда легче управлять, их легче сталкивать лбами и натравливать на других людей. Шиитский Иран куда более умеренный, нежели многие союзники американцев, которых они пестуют и поддерживают на Ближнем Востоке – я уже и не говорю об экстремистских движениях, к которым они, через саудитов, имеют непосредственное отношение.

В отношении христианского мира Запад практикует политику тотальной дехристианизации и атеистического либерализма. В исламском же мире поддерживает наиболее экстремистские деструктивные течения. В общем, все ради разрушения и ослабления потенциальных противников.

- В американских изданиях изредка появляются материалы, доказывающие, что никакого ядерного оружия Иран не разрабатывает, что его программа действительно ставит перед собой мирные цели. Множество цифр, мнений экспертов МАГАТЭ – приводить их не стану. Для сравнения приводят Израиль, не подписавший договора о нераспространении ядерного оружия и располагающий, по данным западных экспертов, несколькими сотнями единиц ядерного уничтожения. Что, первой жертвой возможной войны уже стала правда?

- Мне трудно судить, что разрабатывает и чего не разрабатывает Тегеран, я не специалист в ядерной энергетике. Но то, что против Ирана активно работает западная пропаганда, совершенно очевидно. На самом деле, опыт Ирака, куда США вторглись, заявив, что Багдад обладает оружием массового уничтожения, показывает: факты могут быть сфальсифицированы, а затем использованы как формальный повод для агрессии. Ну что ж, потом сказали: ребята, мы ошиблись, извините, промашка вышла. Во время войны в Ливии, как известно, на западных телеканалах появлялись некие «документальные» кинофальшивки, снятые на Ближнем Востоке – и это тоже известно.

Возможно ли такое в пропагандистской войне Запада против Ирана? Конечно.

Беседу вел Виктор Грибачев

Оставьте Ваш комментарий / Другие комментарии

В разделе "Новость дня"
  • 0
  • 72
  • 0
  • 156
  • 0
  • 426
Новости
ОБСЕ консультирует Туркменистан в области борьбы с финансированием терроризма

ОБСЕ организовала в Ашхабаде семинар по передовому опыту в области борьбы с финансированием терроризма, говорится в пресс-релизе организации.

  • 0
  • 159
В разделе "Новости"
  • 0
  • 185
  • 0
  • 158
  • 0
  • 418
Энергетика и инфраструктура
Казахстан и Россия примут участие в глобальном проекте «Шелковый путь»

На саммите в Пекине «Один пояс – один путь», посвященном проекту создания транспортного коридора «Шелковый путь XXI века» (далее – «Шелковый путь»), президент России Владимир Путин пообещал самое активное участие России в данном проекте. Напомним, что этот проект, инициированный Китаем, создается в целях экономического развития и торговли между Европой и Азией. О своем участии в проекте, кроме Китая и России, ранее заявили Индия, Иран, Казахстан, Монголия, Пакистан, Мьянма, а также возможно участие Польши и Нидерландов. Проект предполагает создание нескольких транспортных коридоров, которыми товары и сырье, произведенные азиатскими странами-участниками проекта, будут доставляться как в Европу, так и в другие страны Азии и Ближнего Востока. В частности, один из важных сухопутных транспортных коридоров планируется проложить из КНР в восточную Европу через территории Монголии, Казахстана и России, также запланирован сухопутно-морской коридор из КНР в Европу через Южно-Китайское море и Индийский океан, а также через часть территории северной Африки и Средиземное море.

  • 0
  • 124
Интеграционные процессы
Россия, Иран

Экономика Ирана демонстрирует признаки выздоровления перед важными для страны выборами. Действующему правительству во главе президента Хасана Роухани (в Иране посты премьер-министра и президента совмещены) в течение года после снятия «калечащих санкций» Запада удалось улучшить практически все макропоказатели иранской экономики.

  • 0
  • 587
Геополитика и безопасность
Алиев, Роухани, Путин


Президент Азербайджана Ильхам Алиев совершит официальный визит в Иран в начале марта. Об этом сообщили некоторые СМИ со ссылкой на посла Ирана в Азербайджане Джавада Джахангирзаде.

  • 0
  • 99
Новости института
  • 0
  • 8325
  • 1
  • 5101
  • 0
  • 5098
Точка зрения
Сергей Рекеда

Интервью Azeri.Today c генеральным директором Информационно-аналитического центра по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве при МГУ им. Ломоносова Сергеем Рекеда.

  • 0
  • 520
Колонка редактора
Роль украинского вопроса в текущей американской политике

Если углубиться в прошлое, то можно заметить, что отношения США и Украины на протяжении XX века пережили очень существенную трансформацию, которая, во многом, определялась изменениями роли Соединенных Штатов в мире и, конечно, переменами в статусе Украины. До конца Второй мировой войны США практически не рассматривали Украину как нечто большее, чем просто географическую область в России или СССР, несмотря на то, что в Северной Америке уже существовала крупная украинская диаспора. Это объясняется тем, что США в первой половине 20 в. еще не проявляли заинтересованности в ситуации в Восточной Европе. Более того, изоляционистские настроения в течение 1920-30 гг. и вовсе ставили под сомнение целесообразность вовлечения США в политику Восточного полушария. Уже в ходе Холодной войны, когда США стали глобальной державой с интересами по всему миру, Вашингтон стал внимательнее относиться к перспективам ослабления своего конкурента – СССР за счет национальных противоречий и сепаратизма. Однако, несмотря на принципиальность противостояния, возможность полного государственного распада СССР, ввиду своей непредсказуемости, не рассматривалась в США как наиболее желательная. Даже в кризисные годы «перестройки» в Вашингтоне думали скорее о конфедеративном переустройстве СССР. Отношение к независимости Украины, в этом свете, в США было далеко не таким однозначным, как это могло бы казаться.

  • 0
  • 1598
Экспресс - аналитика
Видео
Архив по дате
Яндекс.Метрика